Когда приехал доктор, серьезный немец лет сорока, старик весело ему объявил, что Елена пила чай, и крайне удивился, что доктор не обрадовался этому обстоятельству так же, как и он. Когда доктор начал осмотр больной, то старик снова упал духом. Ему казалось, что доктор что-то долго слушает ее и долго постукивает ее грудь и спину. Когда, наконец, он кончил осмотр и вышел в другую комнату, старик схватил его за руку и, заглядывая в его лицо с мольбой и надеждой, проговорил:
— Доктор! Вы от меня, старика, не скрывайте ничего. Леночка поправится? Она вне опасности? Скажите!
Доктор сделался еще серьезнее, поправил очки, пожал руку генерала и торжественно проговорил:
— Мы, генерал, никогда не скрываем опасности… Ваша дочь, слава богу, будет здорова.
Он говорил медленно, старательно заботясь о правильности фразы и о чистоте выговора.
Генерал потряс его за руку и весело проговорил:
— О, благодарю вас!.. Вы сами отец, вы понимаете, каково мне было эти дни!
Доктор сказал, что понимает, и, присев к столу, прежде чем стал писать рецепт, начал подробно объяснять генералу болезнь его дочери. Хотя старик ровно ничего не понимал из того, что говорил доктор, особенно когда дело касалось специальных названий, которыми врач как будто особенно желал щегольнуть перед генералом, тем не менее генерал слушал с благоговейным вниманием, боясь проронить слово.
— Теперь дело у нас пойдет на лад! — весело сказал доктор, оканчивая лекцию, — конечно, если не будет никаких новых осложнений…
Старик, было обрадовавшийся, снова почувствовал при этих словах тоску.