— Ах, Елена!.. Я боюсь, что вас обманули и что вы принесены в жертву…
— Что вы говорите, Алексей Алексеевич?.. Разве мать, какова бы она ни была, захочет погубить свою дочь?..
— Но… я все-таки ничего не понимаю… И знаете ли что?..
Он хотел было снова высказать ей свои подозрения, но остановился.
«К чему? И без того ей тяжело. Зачем лишние страдания…» — подумал он.
Слезы душили его.
— Оставим это… Все равно поздно!.. — проговорила Елена. — Ведь вы простили меня и не бросите в меня камнем?.. Не скажете, что я… я… продала себя за богатство.
Она не могла дальше продолжать и зарыдала. Венецкий и сам не выдержал. Он взял ее руку и осыпал ее поцелуями, смачивая ее в то же время слезами.
Незаметно протекали минуты, а они сидели тихо, утешая друг друга, как два больные, приговоренные к смерти. Им было так хорошо вдвоем, что они не слыхали, как у дверей старик уже несколько раз покашливал. Наконец кашель раздался сильный. Они оба услыхали и грустно взглянули друг на друга.
— Пора! — проговорил Венецкий. — Прощайте же, моя ненаглядная… Прощайте!..