— А ну его к черту! — проговорил с сердцем старик, отодвигая карты. — Ты у меня грустишь, а я тебя занимаю войной… Что, быть может, муж неласков с тобою?.. Ты скажи.
— Нет, папа. Он ласков…
— А ты выкинь из своего сердца эту привязанность к Венецкому… Знаешь, по-военому! — пробовал шутить старик. — Чего он не ехал сюда?.. Вот и выпустил из рук счастье… И знаешь что, Леля? Ведь его надо забыть совсем… совсем! — прошептал он. — И я тебя попрошу, как уже просил Алексея, не видаться с ним… Оно будет лучше… Ведь ты не станешь же обманывать мужа, надеюсь? — проговорил старик, с любовью гладя Еленину голову.
— А ты разве не уверен в своей дочери? — укоризненно заметила Елена.
— От этого я и говорю, что уверен… Уж лучше прямо сказать, а обманывать — ведь это так тяжело для обманутого…
Он как-то весь сморщился и точно вспомнил что-то больное, тяжелое.
Елена поняла, о чем он вспомнил, и, обхватив руками его лицо, стала целовать его и говорила:
— Будь уверен, папа… Я на тебя похожа и счастья обманом не куплю.