Выстрелы один за другим громовыми ударами потрясли воздух. Троекратное «ура» снова понеслось над рейдом. Подойдя к пирсу, ошвартовались, и я коротко доложил командующему Северным флотом контр-адмиралу А. Г. Головко о результатах похода. Он крепко пожал мне руку и поздравил с победой.
Я ждал вопросов, но, к моему удивлению, никаких вопросов не последовало. Наоборот, во многих деталях контр-адмирал оказался значительно осведомленнее меня. Оказывается, наши посты слышали два сильных взрыва в Петсамо, о чем немедленно доложили в штаб флота. Эти взрывы минута в минуту совпали со взрывами торпед, выпущенных нашей лодкой. Далее выяснилось, что в тот самый момент, когда мы, выйдя из фиорда, считали себя почти в безопасности, наши посты увидели два немецких противолодочных самолета типа «Арадо», которые, обнаружив нашу лодку в подводном положении, сбросили бомбы и, сделав над ней круг, указали место немецким сторожевым кораблям.
— Сильный ветер в районе наших аэродромов не позволил поднять в воздух самолеты-истребители, и мы таким образом не смогли оказать вам помощь и очень за вас беспокоились, — сказал командующий.
Вечером на нашу лодку прибыл член Военного Совета.
Приветливо улыбаясь, он выслушал мой доклад, поздравил с победой и благополучным возвращением.
— Молодец, доказал… Молодец, — снова повторил он.
Я не понял, что он имеет в виду и хотел было сказать, что я, собственно, ничего не хотел доказывать, а просто выполнял свой воинский долг. Потом вдруг вспомнил, что года два тому назад, еще до войны, я был вызван к нему, и состоялся крупный разговор по поводу неполадок на корабле, которые стали известны Военному Совету.
— Надеюсь в будущем слышать о вас только хорошие отзывы, — сказал тогда контр-адмирал.
Вспомнив об этом, я невольно покраснел за свои старые упущения.
— Чем заняты? — спросил член Военного Совета.