— Товарищ командир, обед на столе, — доложил мичман Иванов.
Я дал указания вахтенному офицеру и поспешил к столу. Обед прошел оживленно, празднично. Все радовались, что сегодня, в наш великий праздник, в день Сталинской Конституции, мы могли сделать подарок Родине и доложить командованию о боевом успехе. Смычков подсчитал даже, исходя из данных, одному ему известных, что сообщение о нашем боевом успехе придет в Москву сегодня, не позже двадцати четырех часов.
Из центрального поста поступил доклад.
— Пришли в точку всплытия.
Всплыли. Кромешная тьма. Небо, сплошь покрытое густыми облаками, казалось маленьким выпуклым сводом, края которого сливались с горизонтом где-то совсем близко от нас. Видимость была не более полукабельтова. С юго-запада дул порывистый ветер.
— Неважный признак, — сказал я Щекину, который тоже поднялся на мостик. — Мне кажется, шторм надвигается…
— Пожалуй, вы правы. Опять гирокомпас хандрить будет, — ответил он и, облокотившись на козырек ограждения рубки, о чем-то задумался.
Снизу доложили о готовности механизмов к запуску. «Аркашка», как любили мотористы называть свой механизм, «чихнул» несколько раз и быстро заработал. Затем снизил ритм работы, забрал данные ему обороты и толкнул лодку вперед. Через час мы получили радиограмму командования с приказанием возвращаться в базу и легли на новый курс, увеличив ход. Ожидая штормовую погоду, мы хотели как можно дальше оторваться от берегов противника.
Наш прогноз оправдался. Ветер, заметно усиливаясь, разгонял волну. Тонкие, сначала едва заметные полосы пены собирались вокруг лодки и, точно белые кружева, тянулись вдоль корпуса по ватерлинии. С мостика отчетливо слышалось, как волны, набегая на борт, сильно ударяли в надстройку, разбиваясь в пыль; резкий порыв ветра относил эту водяную пыль в сторону. Холодные соленые брызги все чаще и чаще залетали на мостик и горохом рассыпались по одежде. Я отдал приказание, чтобы заступающая на мостик вахта одевалась по-штормовому.
Несмотря на изрядный шторм и качку, настроение у всех было приподнятое. Никто не собирался спать. За ужином слышался веселый смех и шутки. Тон задавали старшие либо по званию, либо по сроку службы.