Некоторое время мы стоим вместе, не отрывая глаз от берега.
— Кажется, сегодня у нас будет «урожайный» день, — говорю ему.
— Почему вы так решили?
— Помните, нам сообщали о немецкой подводной лодке?
— Так точно, вспоминаю, она давала радиосигналы, — говорит Щекин. — В последний раз ее обнаружил наш самолет.
— Сейчас мы подходим к тому месту, где она была замечена нашим самолетом. Я много думал об этой лодке. Анализировал все документы, сопоставил их с наблюдениями и пришел к выводу, что как раз здесь, в этом районе, подводные лодки противника, возвращаясь с моря, дают о себе знать короткими сигналами по радио. Все лодки противника сейчас, конечно, в море, потому что шел наш большой конвой… Конвой уже прибыл в Мурманск, и не исключена возможность, что сейчас подводные лодки противника возвращаются в базы…
— Пожалуй, это так, — согласился Щекин. — Может быть, действительно нам посчастливится…
Заступающая вахта предупреждена, что через несколько минут лодка погрузится. Матросы и старшины поодиночке поднимаются в рубку и жадно курят, прислушиваясь к тому, что делается на мостике. Впереди мною часов нельзя будет взять в рот папиросу.
Наконец мы погрузились. Снимаю с себя верхнюю тяжелую походную одежду, даю указание помощнику проверить диферентовку и иду во второй отсек.
— Кто на вахте? — спрашиваю, постучав в дверь.