— Я, товарищ командир!
Дверь открывается, и оттуда показывается усталое, но неизменно улыбающееся лицо Лебедева.
— Ну, как — тихо пока?
— Так точно! Горизонт чист!
— Имейте в виду, что сегодня может появиться лодка противника. Не прохлопайте. Чуть что, будите меня немедленно.
— Лодка? — удивленно переспрашивает Лебедев, поднимая наушники, словно желая убедиться, что он не ослышался.
— Да, лодка! — повторяю я и иду к своему дивану.
«А вдруг, действительно, появится лодка», — думаю я. И сразу один за другим десятки вероятных вариантов встречи с лодкой противника стали рождаться в моей голове. Я мысленно решал тактическую задачу для каждого из этих вариантов. — Что лодки здесь ходят, у меня, конечно, нет никаких сомнений, но почему я решил, что мы должны встретиться с лодкой именно сегодня? Ведь это соображение заставило меня просить командира соединения разрешить выйти в море на три часа раньше, чтобы прибыть задолго до рассвета, в тот час, когда обычно и засекались лодки противника. Ну что ж, если не сегодня, то завтра, послезавтра, — в другой день, а возвращающиеся лодки должны пройти здесь.
… Когда я открыл глаза, слышна была какая-то возня над головой. Сам не зная почему, я быстро вскочил с дивана и прислушался: кажется — шум стих. Все равно подошел к рубке, открыл дверь.
Лебедев, согнувшись в три погибели, словно замер. Через секунду он резко поднялся во весь рост, снял наушники и, едва сдерживая волнение, доложил: