Тревожное чувство ожидания владело всеми. Рабочие двигались молча, сознавая важность происходящего. Электровозы замедляли ход, проходя мимо печи, и машинисты с любопытством оглядывали собравшихся.
Появился Сазонов. Губы у него были твердо сжаты, лицо замкнутое, неприветливое.
— Попрошу всех лишних людей с площадки удалиться! — распорядился он.
Все, за исключением Фомичева и Сазонова, спустились вниз и столпились возле навеса с запасными частями. Тут же стояла группа рабочих — ватержакетчиков, ожидавших результатов взрыва.
— Где же Годунов? — нетерпеливо спросил Сазонов. — Можно начинать, Владимир Иванович?
— Начинайте…
Из-за печи показался Годунов.
— У меня все готово.
— Пора, Годунов, — сказал Фомичев. — Как условились: не больше двух зарядов в один прием. Если взрыва не будет, к печи не подходить. Через десять минут начинай.
Выключили на печи дутье. На площадке стало тихо. Электровоз, подходивший с составом руды, остановился и, подавая тревожные сигналы, стал медленно оттягиваться назад.