На колошниковой площадке он увидел забурившийся вагончик. Двое рабочих пытались поставить его на рельсы. Фирсов послал к ним еще четырех рабочих.
— Где Коробкин? — спросил он.
Но Коробкин уже сам шел к нему.
Фирсов подошел к пирометристу, взял у него журнал записей температур. Надев очки, мастер минут десять молча рассматривал журнал, по-стариковски пожевывая узенькими губами. Потом шумно вздохнул и, возвращая журнал, только спросил:
— Коробкину говорил?
— Смотрел он, вместе к форсунщику ходили.
Температура в печи медленно снижалась, она уже была на семьдесят градусов ниже той, которую днем держал Фирсов.
— Смотрели! — осуждающе сказал он. — Не смотреть надо, а дело делать.
Не откладывая, Фирсов пошел сам к форсунщику. Тот возился с вентилями ревущих форсунок и не слышал, как Фирсов несколько раз окликнул его. Он обернулся, когда мастер властно тронул его за плечо. Молодой форсунщик с красноватым от постоянной близости к огню лицом, торопливо вытирая паклей руки, пошел за мастером.
— Разве так за печью смотрят? — с укором сказал Фирсов, когда они на несколько шагов отошли от печи. — Упустил тепло — теперь вот поднимай. Учу вас, учу! Неужели мне каждую смену дежурить надо?