— Да зачем так делить людей — на хороших и плохих? — горячо сказал Годунов. — Все могут быть хорошими, если мы захотим. Это же все наши люди, задачи у нас общие. Они знают, ради чего работают. Все о пятилетке думают. В смене у меня трое коммунистов и пятеро комсомольцев. Что они скажут, если я от них откажусь? Коммунистам и комсомольцам не верю? Они моими первыми помощниками будут. Все хотят хорошо работать. Им тоже больно, что звезду на заводе потушили.
— Вот и договорились. — Данько встал. — Теперь полная ясность во всем. Нашли линию борьбы и поведения. Решили наши организационные и тактические задачи. Иван Анисимович, большое дело начинаете! Главная задача партийной организации и всех коммунистов — развернуть и возглавить это движение. А Сазонову покоя не давайте. Но, — он выразительно посмотрел на Годунова, и мастер смутился, — не перехлестывайте. Руководство цехом за Сазоновым. Сегодня он не пришел — его дело. Но срывать соревнования ему не позволим.
Они вместе вышли из конторки и, щурясь от солнца, бившего в глаза, остановились на дворе. Солнце садилось, и куски шлака на земле стеклянно поблескивали.
— Начинайте, Годунов, — сказал парторг. — Верю я вам. У вас есть сила. Выводите ватержакетчиков на первое место. За вами на заводе все пойдут.
По асфальтовой дорожке против солнца кто-то шел к цеху.
— Сазонов, — негромко произнес Годунов, первый узнав начальника цеха, когда он был от них шагах в двадцати.
— Я, кажется, опоздал? — спокойно осведомился подошедший Сазонов.
— Опоздали, — сдержанно ответил Данько.
— Задержали в техническом отделе. Сейчас не нужен?
— Нужны.