Годунов потянул за рукав Кубарева, и мастера пошли в цех: они здесь были лишними.
— Когда парторг завода собирается прийти в цех и просит начальника быть на месте, то такую просьбу надо уважать, — сказал Данько. — Очевидно, на то были серьезные основания.
— Товарищ Данько, совершенно случайно все вышло.
— Перестаньте оправдываться, как мальчик. Неправду вы говорите. Мы сидели больше двух часов. Вы могли позвонить, предупредить. Я вижу в этом преднамеренное продолжение вашей порочной линии. Не хотите считаться с коллективом, надеетесь только на административное руководство. Партийная организация собирается оказать вам серьезную помощь. Вы ею пренебрегаете.
— Ну вот, и до страшных слов дошло. Повторяю: произошло недоразумение, а вы уж о порочной линии говорите.
— Спора открывать не будем. Хочу вам одно замечание сделать: вы беспартийный инженер, однако в советском обществе уж так принято, что с партийными организациями все считаются. И еще: я знаю ваше отношение к Годунову…
— Какое?
— Нехорошее, недостойное советского инженера. Так вот я и хочу вас предупредить. Он начинает борьбу за высокие технические показатели. Партийная организация поддерживает его инициативу. Вся власть в цехе ваша, на нее никто не посягает. Но используйте ее так, чтобы все рабочие смогли участвовать в этом славном деле.
— Могу вас заверить, такие условия будут созданы.
— От вас таких заверений не требуется. Это прямая обязанность начальника цеха.