Тяжелое чувство недовольства собою не покидало Сазонова весь этот вечер. Парторг был прав: Сазонов потому опоздал, что не хотел видеть Годунова, который оказался смелей и прозорливей его, начальника цеха.
За час до начала смены Годунов обошел цех, поговорил с мастером. В блокнот Годунов записал все неотложные работы, которые должны были выполнить дежурные слесари, электрики, водопроводчики. Наметил задания по каждой печи, определил загрузку, режим. Нужно было пройти к Сазонову и заручиться его согласием на ремонт одного из кранов. Но итти к начальнику цеха не хотелось. Годунов сказал о кране цеховому механику и пошел на рудный двор.
У него было праздничное настроение. Такое бывало в детстве, когда начинался новый учебный год. Мальчишки после каникул собирались в классе, полные летних впечатлений, загоревшие, повзрослевшие. Каждый давал себе слово учиться хорошо. Это было то самое чувство, которое испытывают путешественники перед началом большого пути. Это чувство начала пути он изведал потом на заводе, когда только начал работать в цехе, и позже, когда готовился к своим первым стахановским рекордам. Сегодняшним днем он открывал еще одну страницу своей жизни.
Годунову казалось, что и все, кто окружают его, с кем он встречается, испытывают, как и он сам, большую радость.
Но в транспортном цехе его встретили равнодушно. Чего он хочет? Чтоб была руда? По графику? Будет. Ах, он хочет и еще кое-что сверх плана? Вряд ли это возможно, определенного ничего обещать нельзя. Дежурный диспетчер помнил строгий приказ начальника транспортного цеха — точно соблюдать график перевозок. За срыв его директор уже наложил два взыскания. Дежурный диспетчер говорил нетерпеливо, поминутно отрываясь для телефонных переговоров, с недоумением взглядывая на Годунова.
— И вообще партизанить нельзя, — сказал он. — У нас есть план, утвержденный директором. Мы его выполняем, Что же это будет, если все мастера начнут к нам ходить?
— Я прошу о небольшом: приготовьте несколько запасных составов. Пусть это резервом будет. Запоздают с подачей, вот и пустим в дело резерв.
— Нет, не могу, — отмахнулся диспетчер. — Есть график — мы обязаны его честно выполнять.
Но Годунов был упрям.
Он пошел на погрузочную эстакаду и с десятником рудного двора в десять минут, пока они выкурили по папироске, обо всем договорились.