Солнце поднималось в безоблачном небе. Марина Николаевна окинула взглядом поселок, зелень гор, завод, где до боли в глазах отсвечивали стекла корпусов, и ей стало необыкновенно хорошо и радостно.
17
Вечером Фомичев возвращался с кварцевого рудника.
Он давно собирался в эту поездку и был доволен, что осуществил ее. Фомичева поразили, как и во многих увиденных после войны знакомых местах, значительные перемены на этом руднике. Он помнил небольшой из нескольких общих бараков поселок, примитивные карьеры, где вручную дробили камень, который потом в грузовых машинах вывозили на завод. На дрянной дороге постоянно калечились и выходили из строя машины.
Все здесь теперь неузнаваемо изменилось. Рудник соединился с заводом железной дорогой и шоссе. Лес расступился, очистив место у реки для большого горняцкого поселка. Виднелось много новых жилых домов, бревна их отливали янтарем в свете яркого солнца. Строился большой клуб, стеклили готовую школу-семилетку.
Главный инженер рудника проводил Фомичева по всем кварцевым карьерам, знакомя с хозяйством, увлеченно рассказывая о перспективах роста рудника, дальнейшей механизации всего дела. Везде Фомичев видел большое количество механизмов: перфораторы для бурения скважин, экскаваторы для уборки породы и погрузки кварца, дробилки, транспортеры. Все карьеры соединяли линии узкоколеек, и небольшие паровозы весело посвистывали в глубоких разрезах белого камня.
Ничего похожего на прошлый рудник!
На обратном пути Фомичев думал, как быстро в наши дни меняется лицо даже вот таких медвежьих углов, как все легче и легче становится труд людей, как резко меняются условия их жизни. «Уж если столько средств теперь могут отпускать на развитие таких рудников, то как же должно быть хорошо жить на больших… — думал Фомичев. — Вот где видна сила нашей страны, сила ее промышленности».
Хорошо укатанная дорога шла с горы на гору. С гребней перевалов открывались просторные живописные виды: вершины таких же перевалов, поросших густым лесом, чешуйчатый блеск озер и речушек; в низинах вплотную обступал смешанный лес, таинственный в своем вечернем покое и тишине. Сизоватый туман выплывал из глубин леса, создавая причудливые картины в свете багровых красок заката.
С вершины одного подъема Фомичев увидел вдали на зеленоватом небе темное неподвижное облако дыма.