— Мне тебя учить? Посмотри на Гребнева. Вишневский — молодой начальник цеха. Но как он взялся за цех! Ты перестал любить свой цех, завод. Так?
Сазонов долго молчал.
— Буду откровенен и дальше, — он оглянулся на дверь. — Знаешь, когда человек идет темной улицей в дождь. Сначала он выбирает дорогу, чтобы ног не замочить. Но оступился раз, другой. И тогда он идет, уже не разбирая дороги, по всем лужам, зачерпывая все больше и больше воды. Вот что случилось со мной. — Он посмотрел на Фомичева и спросил: — Я безнадежен?
— Нет. Я у тебя дома. К безнадежному не пошел бы.
— Мне помочь нельзя. Я должен сам во всем разобраться.
— У тебя почти нет времени разбираться. Надо все решительно изменить или отказаться от места начальника цеха.
— Вот как? — Сазонов встал и прошелся по комнате. — Ты сделал все, что мог. Теперь прошу — никаких больше разговоров о заводе. Вот и Люся!
Она входила в комнату, неся поднос с чайной посудой.
— Вы уже закончили свои разговоры? — внешне спокойно, веселым голосом спросила она. — Может быть, будем пить чай?
— С удовольствием, — ответил Фомичев.