— Скажи, чего ты ждешь от меня?
— Многого. Хочу, чтобы ты переломил себя и стал таким инженером, который может вести цех.
— Опять эти разговоры, — вскипел Сазонов.
— Последние… Посуди сам, — мягче заговорил Фомичев. Он сломил вспышку гнева, он хотел, если они и разойдутся, сделать это спокойно. — Все на заводе говорят о тебе, как о самом плохом начальнике цеха. Годунов начал отлично работать, другие тянутся за ним. Начальник цеха ведет себя так, как будто это его не касается. Подумай сам обо всем.
Люся встала. Все лицо ее пылало. Сазонов с тревогой посмотрел на нее.
— Я не могу, — задыхаясь, сказала она. — Я не могу больше. Я ничего не понимаю. Я пойду приготовлю чай, — и она торопливо вышла.
Сазонов, бросив взгляд на Фомичева, вышел за ней.
Некоторое время Фомичев сидел один. Он верил, что Сазонов сможет переломить себя. Болезнь не зашла так глубоко, что нужна хирургическая операция.
Вернулся Сазонов. Лицо его было сумрачно.
— Что я должен сделать? — отрывисто спросил он.