— Я, знаете, даже и не подозревал, что у нас столько певцов. Словно мы не медь варим, а солистов готовим, — шутливо произнес Немчинов. — Отличный концерт! Видно, серьезно занимаются. А вот на-днях мне рассказывали, что в нашей музыкальной школе при клубе занимаются двести детишек. Двести! Молодцы клубные работники. Поднимают музыкальную культуру.
— А на клуб смету урезал? — спросил Данько.
— Урезал… В себестоимость не уложились. Медь дорогую даем. Вот и снизился директорский фонд.
— Нехорошо, Георгий Георгиевич. На такие вещи нельзя скупиться. На-днях к тебе придет делегация от коллектива самодеятельности. Спектакль собираются ставить, а денег нет.
— Ах, делегация? Вот почему ты меня и в концерт притащил, товар лицом показать.
Все засмеялись.
— Директору надо не только производством заниматься. Ну, шутки шутками, а о деньгах с тобой еще будет разговор. Скуповат стал.
— По одежке… Расходов много, вот и скупишься.
Во втором отделении начались сольные номера. Концерт захватил Фомичева. Впервые он видел на сцене исполнителей, которых обычно встречал на заводе в спецовках. Он с удивлением слушал пение маленького горнового из ватержакетного цеха Петрушина. Как легко льется его голос: «С берез неслышен, невесом слетает желтый лист…» Свободно и непринужденно, как настоящий профессиональный певец, держится он на сцене под сильным светом рампы и боковых юпитеров. А как нетерпеливо повел плечом и сердито покосился темными до синевы глазами, когда сфальшивил аккомпаниатор. Какие отличные плясуны оказались в отражательном цехе! Вот откуда у них такая легкость в работе, когда они берутся за ломы и кувалды, чтобы открыть летку в печи. Его всегда восхищала почти скульптурная красота, чувство ритма в движениях этих молодых парней.
Хорошо встречают всех исполнителей в зрительном зале, шумными, от всего сердца аплодисментами награждают каждого, вызывают на «бис».