Главный диспетчер Румянцев играл «Полонез» Шопена. Румянцев сидел боком к притихшим слушателям, так что были видны его быстрые руки, взлетавшие над клавишами.
«Как хорошо я сделал, — подумал Фомичев, — что пошел сюда!» Он посмотрел на Марину Николаевну. Ради нее он пришел сюда, ради желания быть с нею в этот день. Хорошо видеть ее рядом с собой. Музыка увлекла ее. Марина Николаевна не замечает, что Фомичев смотрит на нее.
Внимание Фомичева привлек директор клуба. Он появился откуда-то сбоку и стоял возле сцены, явно чем-то обеспокоенный, нетерпеливо поглядывая на Румянцева.
Прозвучали последние аккорды. Румянцев раскланивался с зрительным залом, держась одной рукой за спинку стула. Директор клуба торопливо двинулся к среднему проходу.
Он подошел к Данько и что-то сказал ему. Парторг сразу же встал. Вместе они остановились возле Немчинова. Данько шепнул ему несколько слов. Лицо директора изменилось, он нахмурился и, перегнувшись, четко и внятно сказал Фомичеву:
— Идемте. В отражательном авария. Упал свод печи.
Фомичев стремительно поднялся. Марина Николаевна испуганно взглянула на него.
— Авария в отражательном, — шепнул он ей.
Немчинов, Фомичев и Данько торопливо шли средним проходом к выходу. Зрители с тревожным любопытством смотрели на них.
Аплодисменты стихли.