— Все в один голос о моих недостатках говорили: ты, Фомичев, Немчинов. Помнишь, я на ваше совещание не пришел? Данько понял меня. Суровые он тогда слова мне сказал. Первый раз так со мной говорил. Стыдно стало перед ним. Ведь это партия меня упрекнула. Так я решил. Вижу, никто меня на заводе не поддерживает. Во всем сам виноват. Главный мой недостаток: работал без опоры на коллектив, на партийную организацию. Посоветуй: пойти к Данько? Может быть, сначала показать работу, а уж потом к нему пойти?
— Сейчас пойди. Обо всем расскажи ему. Интересуется он нашими делами. Очень интересуется!
— Схожу. В семь часов твою смену соберем?
— Мою.
Часом позже Сазонов вошел в кабинет парторга завода. Данько, увидев инженера, отложил журнал, который читал.
— Пришел каяться, — с напускной шутливостью сказал Сазонов.
— Каяться? — переспросил Данько. — Не люблю этого слова. Говорите проще.
— Повиниться. Понял, Трофим Романович, что так работать нельзя. Один раз давал вам обещание. На ветер слово бросил. Хотел только от себя всякие разговоры отвести.
— Я так вас тогда и понял…
— Теперь говорю честно. Через две недели цеха не узнаете.