— Закончите… Завтра утром получишь тридцать человек.
— Мало.
— Больше выделить не можем.
Главный инженер уже побывал на эстакаде. Если говорить начистоту, то стоило дать и сорок рабочих. Но людей всюду нехватает, во всех цехах штаты не заполнены. Все, так или иначе, но изворачиваются. Настойчивость Сазонова ему нравилась. Раньше начальник цеха не стал бы и требовать людей. «Не даете — не нужно. Вы не беспокоитесь — и мне не стоит». Сазонов становился хозяином в цехе, волновался, горячился. Отлично!
Обычный маршрут Фомичева — после ватержакетного обязательно отражательный цех. Там положение очень тревожное.
После аварии в цехе еще никак не могут подняться даже к прошлому уровню работы. Вишневский не может справиться; Петрович упрямо, по-стариковски, отмалчивается, ходит мрачный, неразговорчивый. Он все еще не может успокоиться после истории со сводом, считает себя главным виновником происшествия. В цехе стало грязнее, вокруг печи появился мусор. С Фомичевым Вишневский держится настороже. Расчет Фомичева, что этот цех станет ведущим, а за ним потянутся и остальные, не оправдался.
Фомичев поднялся на отражательную печь. Петрович показался из-за колонны, увидел главного инженера, нехотя поклонился ему и хотел молча пройти мимо.
— Вишневский здесь? — спросил Фомичев.
— Был у себя.
В кабинете начальника никого не было. Фомичев снял трубку и сказал диспетчеру, чтобы вызвали Вишневского и Фирсова. Сквозь открытую дверь он слышал голос диспетчера, усиленный репродукторами.