Появились приехавшие вместе Немчинов и Данько. Мастер провел их по саду. Фирсову доставляло удовольствие рассказывать гостям, сколько труда пришлось вложить в сад, как много забот требуют его зеленые питомцы.
Фомичев сидел на скамейке, курил трубку, отдыхал.
«Вот и проходит лето», — думал Фомичев, вглядываясь в первые желтые пряди на березах, вспоминая все эти месяцы напряженной и беспокойной жизни. Но мысль об этом не несла за собой грусти и сожаления о лете. Оно было прожито хорошо, а впереди их ждали новые радости. Только бы им справиться с отражательным цехом! Все дело теперь в этом цехе. Подводил Вишневский, в которого Фомичев верил больше, чем в других. Почему, кстати, его не видно? Неужели он может и не прийти?
В сад вышла жена мастера и пригласила всех в дом.
— Забыли вы нас, словно дорогу вам сюда заказали, — укорила она Фомичева.
— Дела не пускали, Прасковья Павловна.
— Забыли, забыли… Чего уж на дела сваливать. Как что — все на завод валят. — Она оглянулась и шопотом добавила: — Ждут вас. В комнате возле кухни.
Фомичев прошел к кухне и в маленькой комнате увидел Марину Николаевну. Она стояла перед зеркалом, причесывая волосы, и не слышала, как он вошел. Фомичев смотрел на нее, и ему доставляло радость наблюдать за каждым ее движением.
— Марина!
Она оглянулась.