— Хорошая, — согласился Фомичев. — Гостеприимная, хлопотливая… Я у них раньше частенько бывал.
— Она говорила…
И по тону ее голоса Фомичев догадался, что Прасковья Павловна говорила о нем хорошее.
— Идем же, — позвала Марина Николаевна.
Все уже сидели за столом. Гребнев встал, уступая свое место, чтобы Марина Николаевна могла сесть рядом с Фомичевым.
Хозяин дома сидел в центре. На лацкане пиджака сверкали орден Трудового Красного Знамени и медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Большие, старательно отмытые руки он неловко держал на столе. Недалеко от него сидел сын — моряк. Он с гордостью за отца оглядывал гостей. Вот сколько народа собралось на семейный праздник. Даже директор, главный инженер, парторг нашли время почтить отца.
Самые ближние места к юбиляру занимали его ближайшие друзья с женами — старожилы завода, «старая гвардия», как их уважительно звали на заводе. У большинства на костюмах были ордена, а медали почти у всех. Среди «старой гвардии» нехватало ватержакетного мастера Ивана Анисимовича Кубарева. Он не хотел покидать цеха до конца первых суток работы по новому графику и обещал подойти к полночи.
Виновник торжества обвел глазами гостей за большим праздничным столом. Сколько у него друзей на этом заводе! Тесно в доме от них.
Поднялся Данько. Стихли разговоры.
— Выпьем, товарищи, за человека всем нам хорошо известного — за Василия Петровича. Да, все мы его знаем. Вся его жизнь прошла здесь. Ценят у нас в стране людей труда. Посмотрите на нашего мастера, на его награды. Они даны ему за честный труд. Такими людьми и сильна наша социалистическая родина. Такие люди нашей страны и строят сейчас коммунизм.