— Мне нужно посоветоваться с тобой, — сказала она. Что-то необычайное и тревожное почудилось ему в голосе Марины Николаевны.
— Что-нибудь очень срочное?
Она помолчала, словно раздумывая, потом безразличным тоном ответила, что ничего срочного и серьезного не произошло. Они могут увидеться и поговорить завтра. Она к нему сама зайдет.
Тогда Фомичев решительно сказал, что будет у нее через тридцать-сорок минут, самое позднее — через час.
Марина ждала его. Электрический чайник всхлипывал на маленьком столике. На столе была расставлена посуда.
— Я помешала тебе? — опросила она виновато. — Извини. Я не могла поступить иначе.
— Что ты, Марина. Об этом и говорить не надо.
— Вот и кончились мои раздумья, — задумчиво сказала она. — Я должна вернуться домой.
Фомичев недоумевающе слушал ее. Она стояла к нему спиной у маленького столика, наливая в стаканы чай, и он не видел ее лица. Но руки Марины, показалось ему, при этих словах чуть дрогнули.
— Хочешь прочесть письмо? — спросила она, повертываясь к нему и протягивая конверт.