— «…бывшего танкиста, сменного мастера ватержакетного цеха Андрея Никитича Годунова, ветерана завода, старшего мастера на отражательной печи Василия Петровича Фирсова…»
Василий Петрович прерывисто вздохнул.
— В моем цехе — фурмовщик Катериночкин, — произнес Гребнев.
— Запишите… Ну, дальше: «Сейчас по примеру смены мастера Андрея Годунова на заводе появилось около пятидесяти бригад отличного качества. Основные цехи перешли на работу по графику. Растут ряды стахановцев, ведущих борьбу за высокие технические нормы извлечения меди, снижение расходов всех материалов. Этот год мирного труда на благо нашей великой Родины показал, какие огромные творческие силы рождает социалистическое соревнование. Мы сумели досрочно выполнить годовой план и добиться значительных результатов и в экономических показателях». Теперь ваше слово, Георгий Георгиевич.
Немчинов, вынув из футляра очки и надев их, придвинул к глазам листок и стал называть цифры.
— Гребнев, записывайте, — напомнил ему Данько.
Солнечный зимний день потух, снег на горах посинел, а в парткоме все еще обсуждали письмо товарищу Сталину.
Прислушиваясь к голосам людей, Фомичев думал, как многому научил всех их этот год. Все они прошли большую школу — школу заводской чести. Вот сидит взмокнувший от волнения мастер Василий Петрович Фирсов. Через какие препятствия он шел к своей сегодняшней отличной работе! Рядом с ним молчаливый начальник цеха Сазонов, нервно покуривающий папиросу. Ну, этого пришлось просто ломать общими силами. Теперь впервые среди лучших людей завода сидит он в парткоме, выбранный в цехе в число тех, кому поручено подписать письмо товарищу Сталину. Поодаль фронтовой друг Андрей Годунов. Он облокотился о подоконник, глаза его спокойны. Смена его остается передовой в ватержакетном цехе, и мастер держится уверенно и с достоинством. Что-то записывает, шевеля губами, Вишневский. И для него этот год был нелегким, но радостным. Фомичев взглянул на Марину. Глаза у нее сейчас мечтательные, какие бывают в самые лучшие минуты душевной радости и счастья. О чем сейчас может думать она, полгода назад собиравшаяся покинуть завод?
Вот оно, великое содружество людей завода! Большое, великое дело сплотило и объединило их.
В комнате торжественно тихо. Записаны последние слова рапорта о выполнении годового плана.