— Даже рассказывать не хочется. Выполнили только план. В этом месяце будет еще труднее. Словом — без вас не справился, провалился. Себя и завод опозорил.
Лицо Немчинова стало строгим.
— Спокойнее говорить можете? Сразу — не справился! Видимо, с нервами у вас не все в порядке. Что вас подвело? Были аварии?
— Нет, Георгий Георгиевич, — вздохнул Фомичев, — обошлось. Просто — не вытянули.
— Когда мы принимали обязательства дать медь сверх плана, оно вызывало у вас сомнение?
— Никогда, — поспешно сказал Фомичев.
— Вот вам и ответ на вопрос: почему сорвались. Надо было сомневаться, Владимир Иванович, а не просто надеяться. Какие участки вы считаете самыми опасными?
— Ухудшили работу только обогатители. Это понятно, они проводили большой ремонт. Один ватержакет совсем «закозлился», почти не принимает руду.
— А вы говорите, что аварий нет… «Козел» — это уже авария и серьезная.
Открытое окно выходило в сад. Возле дома стояла цветущая черемуха, вся белая, словно облако, опустившееся на землю. Острый запах ее наполнял комнату.