Он сидел возле стола, сгорбив спину. Аграфена Игнатьевна молча слушала его, сочувственно кивая головой.
— За дочь сердце болит, никогда еще так не болело, — продолжал Корешков.
— Может, и обойдется, — промолвила утешительно Аграфена Игнатьевна. — Девушка она была крепкая, пересилит в ней жизнь.
— Вот и врачи только на это и надеются.
Не укорять и не обвинять пришел Корешков. Он искал сочувствия, как у людей, которые стали близки ему в этой нежданно свалившейся беде.
— Чего же тут сидеть, — сказал Семен Семенович. — Пойдем в комнаты.
Корешков вдруг заторопился домой.
— Ждут там, — со вздохом пояснил он.
Семен Семенович вышел проводить его.
— Твой-то дома? — спросил Корешков.