С некоторых пор Семену Семеновичу все чаще попадалась на улице Варя Корешкова. Всякий раз она улыбалась так, как будто ее радовали неожиданные эти встречи. Однако мастер мог поручиться чем угодно, что Варя намеренно выходит на улицу в те часы, когда он направляется на завод или возвращается домой.
Девушка почтительно здоровалась с Клемёновым, и он ласково отвечал ей:
— Здравствуй, дочка.
Варя осведомлялась об Аграфене Игнатьевне, о Зине и, как будто между прочим, спрашивала, опустив застенчиво глаза, не пишет ли Владимир.
— Дождешься разве от него путного письма, — отвечал Семен Семенович. — Пишет — жив, здоров, а больше и ничего.
Старик понимал, что Варю интересует больше всего Владимир, и ему были приятны ее вопросы о сыне. Владимир писал им часто. Правда, письма были коротенькими. Сообщал сын, что служит в гвардейской части, в разведке, ходит в разведку и за захват «языка» он и его товарищи награждены медалями «За отвагу».
В каждом письме Владимир спрашивал о заводских делах, слал приветы товарищам, интересовался, не вернулся ли кто с войны. О Варе в письмах не упоминал.
Девушка молча выслушивала мастера. Варя все ждала, что Клемёнов скажет что-то особенное, важное от Владимира для нее.
Но этого Семен Семенович сказать не мог, а солгать боялся. Ему становилось жалко Варю, и мастер спрашивал:
— Ну, а как тебе работается, Варя?