Степан все еще жил у них. Построенный им завод уже давал снаряды. Теперь Степан был директором этого действующего завода, продолжал расширять его, строить новые цехи, большой поселок, клуб.
Семен Семенович бывал на заводе у Степана и в поселке. Места, где теперь стояли кирпичные корпуса, обнесенные высоким деревянным забором с угловыми башенками для часовых, и вытянулись улицы нового поселка, были знакомы ему с детства. Когда-то возле ручья стояли три старательских избушки. Клемёнов даже попытался отыскать это место. Но где там… Казалось, что и не было тут никогда дремучего таежного леса и тех избушек и место это обжито давным-давно. Теперь лента асфальтового шоссе соединяла поселок с городом. Катили по шоссе автомашины, сбоку прокладывали пути для трамвая.
Клемёнов поразился тому, как быстро люди могут застраивать и заселять глухие места. «А Степан умеет строить, не напрасно его от фронта отставили», — думал он, разглядывая заводские корпуса и жилые дома так, как будто каждый кирпич был положен руками сына.
На заводе его больше всего поразило, как просто тут обращаются со снарядами и как много их делают — «снаряжают». Стальные болванки двигались по конвейеру. Их заливали какой-то желтой жидкостью, и она густела в снарядах, а они двигались дальше, переходя из рук в руки, бесконечной линией, и наконец их укладывали в ящики.
«Как пиво заливают», — подумал мастер, а сыну сказал:
— Много делаете, и не страшно?
— Меры предосторожности принимаем. В этом цехе запрещено иметь железные предметы. Молотки тут только медные — искры не дают.
У женщин и девушек были желтые лица, волосы, руки.
— Это от паров тротила и пикринки, — пояснил сын, и мастер с опасением стал посматривать на ядовитые взрывчатые вещества, которые заливали в снаряды.
Этого потока снарядов он долго не мог забыть. Сколько же металла шло на войну, сколько же всего съедала война. И мастер подумал, как важно, значит, было, чтобы этот завод Степан построил за четыре месяца.