Степан не стал спорить. Он видел, что старики расстроены, провожая его, и эти хлопоты помогают им справиться с собой.
Отец поставил на стол бутылку водки и сказал:
— Выпьем перед дорогой. Помнишь, как ты приехал к нам: в шляпе и летнем пальтишке. Я тогда не поверил тебе, думал, болтаешь, — какой из тебя строитель. А ты завод городу построил. Люди будут помнить, что этот завод строил Степан Клемёнов. Верю, что и у себя без дела сидеть не будешь, работать умеешь и любишь. Не напрасно тебя так спешно вызывают.
— А я, — задумчиво произнес Степан, — все последние дни думал, как бы о семье справки навести? А сейчас и ехать не хочется, жалко с Уралом расставаться. Хорошие у нас тут места. На всю жизнь работы хватит. На юге я строил все в обжитых местах, а тут в тайгу надо итти, не только заводы, но и города строить.
— А вот и возвращайся. Бросил ты Урал.
— Может быть, и приеду сюда строить.
Он прошел в свою комнату и принес фотографии развалин завода.
— Вот и мой завод, — произнес он, раскладывая веером перед отцом фотографии. — Это наши воздушные разведчики два месяца назад сфотографировали, а мне их из Москвы на память прислали. Этот завод я своими руками разрушил. Хорошо разрушил! Ничего немцы не смогли восстановить. Не работал завод на немцев. А я думаю, что месяца через четыре первые цехи смогу пустить. А через год и весь завод восстановим. Секреты у меня такие есть. С умом взрывали. Здесь труднее было, а за четыре месяца завод построили.
До поздней ночи проговорил Степан с отцом. На рассвете все поехали на аэродром провожать Степана.
За ночь выпал иней, и когда самолет разворачивался для взлета, он оставлял колесами две широкие зеленые полоски на траве.