Вылет самолета задерживался. Брат с сестрой ходили по бетонной взлетной дорожке.
— Я тебе очень благодарна, Степан, — говорила Зина. — Ты помог мне понять себя. Сейчас мне и самой удивительно, как я могла думать, что музыка никому не нужна. Ведь люди нуждаются в радости, а музыка — это всегда радость. После того разговора с тобой я опять начала ездить по концертам и мне всегда было немножко стыдно. Так я плохо думала о себе. Вообще все как-то вдруг изменилось… Я себе место в жизни нашла.
Степан взял ее под руку и, прижимая к себе ее локоть, сказал:
— Вот и хорошо, что ты все это поняла. А знаешь, — он мечтательно прищурился, — буду пускать завод и закачу рабочим превосходный концерт. Приезжай на гастроли.
Она засмеялась:
— Да ты прежде посмотри, что там есть.
— Я верю, что все будет хорошо.
Степан в последний раз расцеловался со всеми. Взревели моторы. Пассажиры поднялись в машину. Последним вошел в самолет Степан, оглянулся на своих и помахал им шляпой.
Самолет побежал, набирая скорость, по широкому полю. Семен Семенович стоял, опираясь на трость, и ветер шевелил его седые волосы. Глаза у него были влажноваты и красны.
Вот самолет оторвался от земли, круто взбираясь в холодную голубизну неба, сделал круг над аэродромом и, уменьшаясь, скрылся за лесом.