Торопливо, словно собираясь куда-то бежать, Маруся рассказывает, как заметила она, что Сосенка перестала есть жмых и начала уменьшать удои. «Знаете, тетя Аня, десяти литров не давала… Это наша-то Сосенка!» Маруся заменила жмых отрубями и словно заново начала приучать свою любимицу к жмыху. Вот и приучила. Сейчас Сосенка исправно поедает все, что ей дают, и удои стали прежними.
Рассказ Маруси так интересен, ее радость всем так близка, что даже Василий Иванович перестал стучать костяшками и слушает девушку. Оля просто впилась глазами в подругу.
Анисья Романовна с волнением думает: «Милые мои девочки… сколько же лет вам было, когда я впервые пришла к вам на елку? Ох, как нам тяжело тогда было… Какая для вас была радость — елки. И нам возле вас стало легче». Выходило, что прошло около восьми лет. Девчушки эти бегали тогда в коротеньких платьицах, с туго заплетенными маленькими, как морковки, косичками. Лапушки у них были крохотные, пухлые.
Она встает. «Милые девочки! Не нужно этих воспоминаний… Нам сейчас хорошо живется. С каждым днем все лучше. Не допустим, чтобы все то могло повториться с вами».
— Пойдемте, девочки, — зовет она Марусю и Олю.
Вместе они выходят на улицу.
В конце широкой улицы стоит школа с большими окнами. Из нее сейчас выбегают ребята. Звонкие голоса их доносятся сюда. Девочки отделяются от шумной толпы и разбегаются по домам. А ребята все еще возятся возле школы, валят друг друга в снег. В воздухе мелькают сумки, портфели, шапки. Ну, прямо, как снегири и щеглы на пустыре у репейников!
Девочки первые встречают Анисью Романовну и наперебой здороваются. Слышатся певучие голоса:
— Здравствуйте, тетя Аня!
— Тетя Аня! Здравствуйте! Приходите к нам!