Бухгалтер называет цифры, Анисья Романовна шевелит губами, повторяя их. Оленька, перестав щелкать, внимательно слушает.
Так они и сидят втроем минут тридцать. Анисья Романовна прикидывает, сколько же денег выйдет на трудодень: получается хорошо. — Что же они смогут сделать в текущем году? Закончат кирпичный завод. Надо построить новую механическую мастерскую, такую, как в МТС, отдельный дом для лаборатории, новые ясли, каменную ферму…
Она спохватывается и говорит:
— Заслушалась я тебя, Василий Иванович, про все другие дела забыла. Колдун ты, когда цифры начнешь откладывать. Пойдем, Оленька, ко мне: новые книги привезла, отнесешь их в клуб.
— Быстрее возвращайся, — напоминает девушке Василий Иванович. — В клубе не засиживайся. Через три дня отчет надо в райцентр везти. Слышишь?
В дверь заглядывает Маруся Шаврова, повязанная шалью.
— Ой, тетя Аня! — восклицает она. — Приехали? А у меня к вам дело.
Девушка скрывается, а через минуту, раздевшись, появляется в комнате. Светлый свитер обтягивает ее стройную девичью фигуру, тяжелые темные косы — почти до пояса. Черты лица крупные, сочные красные губы, ярким румянцем горят щеки. Столько в лице ее здоровья, силы и чего-то такого, что иначе и не назовешь, как счастье молодости. Анисья Романовна, словно впервые увидев ее, с изумлением думает: «Красавица! Вот уж красавица!»
Маруся кидается к ней, крепко обнимает ее и звонко целует в губы.
— Ой, тетя Аня! — скороговоркой говорит она. — Как мы вас с утра ждали на ферме! Почему не зашли? Раздоилась наша Сосенка! Приучили ее жмых есть. Помните, говорила я вам… Теперь опять двадцать пять литров надаиваем.