Анисье Романовне казалось, что она очень убедительно просила Шумилова освободить ее, что он ее понимает. Секретарь райкома слушал и все больше хмурил брови, молчал. Потом сказал суховато:
— Слушай, Анисья Романовна! Думали, кому быть председателем сельсовета, всех перебрали и решили, что, кроме тебя, некому. Ведь ты коммунистка, должна понимать, какое сейчас трудное время. Нужно, чтобы ты пошла в сельсовет. Считаем, что у тебя самые надежные руки. Знаю, что не легко тебе будет, может быть, нагорюешься и наплачешься. Спрашивать с тебя будем, строго спрашивать. Как требуется в военное время. Нельзя колхозное хозяйство упускать. Сейчас нам каждый килограмм хлеба дорог.
В сентябре первого года войны Анисья Романовна стала председателем сельсовета.
Много забот сразу великой тяжестью легло на ее плечи. Видели все, как трудно и тяжело женщине. Многие старались, как могли, помочь.
Но были и другие… На всю жизнь разошлась она со своей лучшей подругой Дуней Исаковой. А уж какая была задушевная подруга. Сколько песен пропели вместе, сколько тропок исходили! В одну зиму и замуж вышли: Анисья осталась в своем Турбине, а Дуня переехала к мужу в Вязовку. Замужние, они продолжали встречаться, через них и мужья стали друзьями. Почти в одно время выбрали их — одну председателем сельсовета, другую — председателем колхоза. «За вязовский колхоз не тревожиться», — тогда же подумала Анисья Романовна, но горько ошиблась.
Весна уже была не за горами. На дорогах лошади начали в снег проваливаться, капель с крыш с утра стучала. Анисья Романовна готовилась к очередной сессии сельсовета. Она побывала во всех артелях, заглянув в Вязовку, думала часок посидеть у Дуни, а провела у нее весь день и уехала с тяжелой душой: в ненадежных руках колхоз. Под гору покатился. Подивилась на подругу. Беззаботна Дуня, не жаль ей артельного хозяйства, не болеет за него, нет у нее тревоги за страну. Загордилась, что стала председателем, заважничала. Лошадь от крыльца не отпускает. В Вязовке ее почти и не видят: то ей нужно в райцентр, то в соседние колхозы, а то на неделю-две укатит в областной город.
На сессии Дуня Исакова вышла на сцену в красивом шелковом платке, накинутом на пышные плечи, и спокойно, без смущения, стала рассказывать, как у них в Вязовке готовятся к севу. Все у них хорошо, все ладно. Анисья Романовна изумленно слушала ее.
Все выступили. Слово взяла Анисья Романовна. Она и не подозревала, что столько гнева накопилось у нее против Дуни. Ее подруга пыталась всех обмануть! А дела там плохи, ох, как плохи. Сама Дуня виновата в этом. Не радеет о колхозных делах. Делу час — потехе время, так она живет. Если дальше так будет руководить, то провалит всю подготовку к весне, не дадут осенью вязовцы хлеба городам и армии. В зале ее слушали внимательно и хмуро. Румяное лицо Дуни обмякло, красивые глаза стали злыми. Она сидела с закушенными губами.
В перерыве Дуня Исакова подошла к Анисье Романовне:
— Вот зачем ты к нам приезжала, — прошипела она. — Подруженька! Как шпионка все высмотрела…