На улице перед домом затрещал мотоцикл, и кто-то громко крикнул:
— Почту привезли!
Лухманцев отодвинул от себя тарелку, встал из-за стола и торопливо направился в комнату, куда уже шли толпой за почтальоном все свободные от дежурства пограничники.
Почтальон бросил в руки солдат туго набитый брезентовый мешок и, стаскивая с себя дождевик, рассказывал:
— Как река поднялась… Насилу перебрался. Теперь в батальон и не попасть.
Мешок уже развязали, солдаты выкладывали на стол пачки газет и журналов. Один из солдат, захватив письма, выкрикивал фамилии.
— Лухманцев! — прочитал он.
Старший сержант взял письмо и посмотрел на обратный адрес: письмо было из Сибири от брата-тракториста. Лухманцев отошел в сторону и вскрыл письмо.
Брат писал, что у них, в Кулундинской степи, уже сошел снег и все готовятся к выезду в поле. Письмо из Сибири в Австрийские Альпы шло две недели, и Лухманцев, подняв глаза и посмотрев на светлую зелень резных листьев каштана и на пузырящиеся лужи, подумал, что сейчас, наверное, брат уже живет в степи. В воображении перед ним встала бескрайная золотисто-бурая под весенним солнцем степь, опрокинутая чаша светло-голубого неба над нею, синеватый дымок ползущих по степи, как жуки, если смотреть издали, тракторов, коробочки вагончиков полевого стана. Мысли о степи были приятны.
— Что пишут? — спросил Лаврентьев, тоже получивший письмо.