Инженеры поздоровались. Фомичев протянул руку рабочему.
— Фурмовщик Катериночкин, — назвал его Гребнев. — Наш стахановец и рационализатор.
Катериночкин застенчиво улыбнулся.
— Сейчас мы закончим, — сказал Гребнев. — Вот, Катериночкин, — обратился он к фурмовщику. — Чертежи твои готовы, скоро все на деле проверим. А учиться осенью обязательно поступай, а то не захочу тебя в цехе видеть. Просто стыд — семилетки не кончил. Товарищи твои вон уже в техникум поступают. А ты чем хуже их?
— Говорил вам, Михаил Борисович: война помешала. А теперь все сразу трудно — работать и учиться…
— Разве я говорю, что тебе легко будет? Но нужно. Сам потом будешь жалеть, что время упустил. Ну, куда ты без знаний пойдешь? Или так и думаешь фурмовщиком оставаться?
— Зачем же, — Катериночкин опять застенчиво улыбнулся, влюбленно посмотрев на своего инженера.
— А для этого учиться надо, — твердо сказал Гребнев.
Катериночкин ушел.
Фомичев считал Гребнева лучшим начальником цеха и самым способным инженером. Цех он вел отлично, неутомимо возился с цеховыми изобретателями и рационализаторами, сам проводил исследовательские работы. Две его статьи были напечатаны в техническом журнале, и Фомичев прочитал их с интересом. Гребнев любил работать. Зимой он успевал в цехе работать и лекции читать в вечернем техникуме. Фомичев слышал отзывы студентов — его лекции были самыми интересными.