Фомичев взглянул на часы.
— А что если нам попробовать взрывами ее растормошить? — спросил он оживленно. — Помнишь, Годунов как было однажды?
— Правильно, Владимир Иванович! Ведь я забыл, совсем забыл. Было же такое дело, — возбужденно и радостно заговорил Годунов. — Может быть, сегодня и попробуем?
— А чего же откладывать. Готовься! Сазонову я скажу. А если не выйдет, Годунов? Будем останавливать печь?
— Не выйдет в первый раз — снова попробуем.
— Ладно, пробуй.
Условились ночью попробовать взрывами «растормошить» печь. «Мучается Годунов, ищет, болеет, а Сазонову на все наплевать», — с досадой подумал Фомичев.
В веселом настроении, словно уже решив трудную задачу, Фомичев обошел цех, рассчитывая встретить Сазонова. Его нигде не было. Кто-то видел начальника цеха у рудных эстакад. Решив заглянуть еще раз в ватержакетный, Фомичев пошел в отражательный цех.
У Вишневского, как у хорошего хозяина, все было в порядке. Дорожки посыпаны желтым песочком, вокруг печи подметено. Работница из лейки поливала цветочные клумбы.
У печи дежурил пирометрист. Он не пропускал ни одной смены Фирсова, замеряя температуру во всех частях печи, старательно отмечая каждый час работы мастера. Довольный таким вниманием, Фирсов, еще издали заметивший подходившего главного инженера, торопливо спустился к нему.