— Ну да… Черту буду помогать. Вместе сживем со свету господ и попов!
— Не богохульствуй, сынок… Большой грех так говорить. Это тебя твоя консутица с толку сбила.
— Конституция, мама, конституция.
— Она самая… Она тебя и сбила с толку. Правду сказал наш пан патер: пока ее не было, был на свете божий мир, люди молились и работали безропотно.
— Работали, мама, работали, — до кровавого пота.
Разговор был окончен. Матоуш сел на свой табурет, мать — к прялке. Зажужжала прялка, застучал молоток. Молчали до вечера. Старуха немного сердилась.
— Матоуш, — заговорила она, когда уже стало темнеть, — я весь пост вспоминаю отца.
— Вспоминайте, вспоминайте! Но то, что зарыто в землю, не вернется ни на небо, ни на землю.
— Сегодня ночью я говорила с ним во сне. Знаешь, чего он хотел?
— Чего?