— Вы поняли? — спросил священник, дочитав до конца отрывок.
— Понял. Но у мира и жизни есть свои законы, которым нужно подчиняться.
— А что такое для нас мир? Это — великолепное здание нашей церкви. И что такое для нас эти законы? Только приказы церкви и ее духовенства. Следовательно, задача состоит в том, чтобы найти бога в себе и добиться единства своего внутреннего мира с тем, к чему призывают законы, созданные матерью-церковью.
Священник на минуту остановился. У капеллана от этого разговора начала кружиться голова, на лбу выступили капельки пота. Чтобы сказать хоть что-нибудь и показать, что он слушает внимательно, он промолвил:
— Да… Без духовенства и церкви нет общественной нравственности…
— Опять не то! Ересь исповедуете! К нравственности призывают и атеисты и еретики всякого рода. Духовенство, связанное с церковью, это больше, чем нравственность: это благородное и великое освобождение разума от его заблуждений, от его дуализма; это освобождение от раздоров и борьбы, в которых бессильно мечется против божеских установлений воля индивидуума и его слепой инстинкт; это освобождение и отрыв человека от беспорядочных фактов природы; это величественное объединение всех в одном стаде с одним пастырем; это спокойствие и мир человеческих душ и безусловная уверенность во всех вещах.
Эти слова вынудили капеллана возразить:
— Нет мира там, где идет воина. А церковь воюет.
— Да. И мы — воины в этой священной битве, которая должна дать миру то, чего мы добились сами: спокойствие, и мир, и довольство тем, что бог отпустил нам в удел. Поэтому-то мы противники революционных переворотов; поэтому-то мы противники современной грозной эпохи, которая хочет отобрать у людей единственное благо бедняка: надежду и веру в то, что земные страдания сменятся вечным райским блаженством… Да, борьба! Покорность является одним из средств в этой борьбе. А вы знаете, чем лучше всего поддерживается покорность? Страхом, а вы грешите против этой основы.
— Чем же я согрешил? — спросил сокрушенно капеллан.