— Это врановцы, — заикался от страха Шайнога, отвечавший за лес, где происходила охота.
— Кто?
— Вон тот, в мохнатом полушубке, — указал он на Матоуша, который притаился на опушке леса среди загонщиков, ожидавших дальнейших распоряжений.
— После охоты приведи ко мне этого наглого молодчика… А сейчас попробуем еще поохотиться в Белковинах, — коротко бросил барин.
Охотники отправились попытать счастья в лесу, поросшем частым кустарником, где гнездится дичь.
— Матоуш, тебе приказано после охоты остаться на опушке… Зачем-то ты им нужен, — сказал Шайнога.
Бедняга тотчас же понял, кто это приказывает и чего от него хотят.
«Убегу бродяжничать», — подумал про себя Матоуш и перед заходом солнца стал искать случая сбежать.
Перед его глазами уже мелькала Венгрия с ее салом и вином. Для охоты оставалась еще только просека на косогоре, поросшем низким березняком в ельником. Сапожник не пошел туда с остальными загонщиками, а отстал и слонялся по лесу, пока ему не удалось добраться до чащи. Он надел рукавицы, чтоб не поцарапать ладони, надвинул на брови лохматую шапку, лег на землю и пополз на четвереньках к меже. Едва он высунул из-за кустов голову в мохнатой шапке и плечи в полушубке, раздался выстрел — бац! Бедный Матоуш закричал так, словно его резали. Черт знает, за кого приняла Матоуша близорукая графиня, выстрелив в него; очевидно, за лису или зайца: Матоуш в полушубке был такой косматый! Так Матоуш и получил от господ заряд охотничьей дроби в бок и в левое плечо. Он стонал, кричал, жаловался, как будто перед ним стоял священник с погребальными носилками. Охота прекратилась: не из-за Матоуша — до него господам не было дела, а по желанию барыни. У нее были слабые нервы, и она с перепугу подумала, что насмерть поранила этого человека. Так что ни раненому, ни другим браконьерам не пришлось ждать у опушки, чтоб выслушать, чего от них хочет граф. Это «желание» обыкновенно сводилось сначала к разговору со стражником, потом к холодной и, наконец, к двадцати палочным ударам.
Беднягу положили на тачку, отвезли домой и прислали к нему фельдшера из замка. Фельдшер из плечевой кости руки вытащил несколько дробинок. Через три дня молодой сапожник уже сидел за верстаком и чинил туфли Кикаловой Ружене.