— Разве вам не понравилось бы, если бы все помещичьи имения, например ластиборжское, есенское и наваровское, были разделены между теми, у кого совсем нет земли либо есть, но очень мало, как у вас?
— Господи, — рассмеялся отец, — это было бы хорошим делом! Нам говорил о том господин Арнольд, когда был еще управляющим в Есене. Как-то раз, это было лет пятнадцать тому назад, я пахал там на барщине. Когда я допахал борозду, он позвал меня. Господин Арнольд любил поговорить с бывшими солдатами вроде меня. Сели мы на межу, разговорились о полевых работах. Вдруг его словно пчела укусила, он показал на народ, отбывавший барщину на поле, и сказал: «Этой барщине в один прекрасный день придет конец!» Я спросил: «А что будет тогда?» Он засмеялся: «Тогда вы разделите всю панскую землю». Он засмеялся громче и, уходя, сказал: «Так вот, Пехар, хорошенько запомните это, чтобы не опоздать, когда дело дойдет до дележа!»
— Этот час настал, и Арнольд вместе с нами, — сказал сын.
— Что ты говоришь?
— Хочу доверить вам одну тайну. Я не боюсь, что вы ее выдадите, этим вы предали бы меня и отправили на виселицу.
— Сынок, не вспоминай об этой штуке…
— Не буду, но расскажу об Арнольде и о том, что сейчас готовится.
— Раздел панских земель?
— Да, именно это… Вы же знаете, что венгры прогнали из Венгрии австрийцев, объявили в Дебрецене республику и издали манифест.
— Читал в газетах.