— Как вы хотите это сделать?
— Это тайна, которую я не могу рассказать.
— А что за бумаги ты принес?
— Это листовки; я разбросаю их среди наших людей, чтобы они поднялись все как один… В здешних местах у нас больше всего приверженцев в Лоукове, туда я и отправлюсь завтра с брошюрами… Когда мы ударим в набат, с нами пойдут не только безземельные, но и крестьяне, имеющие землю. Ведь все у господ: и земля, и поместья, и леса со всяким зверем, и замки, и богатства, а у нас ничего… вот из-за этого и идет сейчас борьба.
Долго, почти до утра, беседовали отец с сыном. Ночи были коротки, а дни долги. Когда они улеглись спать, петухи уже вытягивали шеи, чтобы разбудить солнышко своим кукареку. Но ни отец, ни сын так и не смогли сомкнуть глаз.
— Слышали новость, хозяйка? — спросила на другой день утром батрачка Барка, возвращаясь с охапкой травы в хлев, где Новакова как раз доила коров.
— Опять сплетни собираешь?
— Не сплетни, а истинная правда… У Пехара ночью шумели. Вернулся их сын, которого в Праге должны были посвятить в священники… А его, похоже, выгнали.
— Так, — ухмыльнулась хозяйка, — теперь их сынок — студент-недоучка. Старая Пехарка теперь перестанет надеяться, что он вымолит ей у господа бога рай без покаяния… Чертово кропило и ее окропило.
Говорят, что радоваться чужой беде — самое большое удовольствие в жизни.