— Да, — согласился товарищ, — завтра даром!
Трактирная шутка словно воскресила их радужные надежды. Из соседней комнаты вышла девушка.
«Тонча!» — хотел воскликнуть Пехар и пожать ей руку, но остановился, пораженный ее грустным видом. Васильковые глаза девушки были печальны, щеки, розовые, как зреющие ягоды, залиты слезами; светлые волосы заплетены в косы. Такой он видел ее в последний раз, когда признался, что по настоянию матери станет священником и пойдет в семинарию.
— Тоничка, что с тобой?
Девушка взглянула на Матоуша и смутилась.
— Это мой хороший товарищ, его нечего бояться. Помнишь наверное, как он играл черта, когда врановцы ставили спектакль?
Тонча кивнула головой. Кто же не знал Матоуша!
— Какой-нибудь секрет?
— Отец сегодня ночью вернулся из Праги, — прошептала девушка, остальное досказали слезы.
Дверь в горницу отворилась, а на пороге появился сам старый Верунач в шапке, с палкой, лицо его было мрачно, взгляд злой; он был чем-то озабочен, куда-то, видимо, спешил, чего-то боялся.