— Уж не Доленяк ли вы?
— Да, Доленяк, владелец кузницы. Продали ее… за долги продали.
— Вы очень изменились с тех пор, как я вас видел.
— Еще бы, еще бы… хромаю теперь… Проклятый фельдшер неправильно срастил мне поломанную ногу. Да и морщин прибавилось; голос дребезжит, как треснувший горшок, и бороденка отросла… Не удивительно, что вы не узнали меня. Так, так… я старый Доленяк. Живу в избенке Веруначевых, а осенью, когда там мнут лен, месяца, два квартирую в его трактире. А теперь вы расскажите мне о себе.
— Я бросил семинарию.
— И хорошо сделали. А что вам нужно здесь, где жандармы и сыщики сидят за каждым кустом?
— Пожалуй, вам я могу довериться, вы не выдадите.
И Войтех рассказал, что случилось и куда он идет.
— Было б, наверное, лучше, — сказал старик, — если б вы, не заходя в Лоуков, добрались до Праги другой дорогой.
— У меня нет ни гроша.