Слова «Мария» и «староста» все время чередовались, словно кружился волчок.
— Может, ты бы ушла куда-нибудь, где тебя люди не знают?
— Нет, я не могу.
— Ну, так что же делать?
— Это уж ваше дело.
Староста понял ее.
— Иозка ведь тоже ходил к тебе.
— Только с рождества, с тех пор, как я служу у Верунача.
Староста чувствовал себя так, будто с его головы слетела корона. Он стоял перед Маржкой растерявшись, как мальчик. У него перехватило горло, он сплюнул, а потом сказал:
— Послушай, Марженка, знаешь, что ты сделай?