— Чему ты смеешься, Марженка?
— За десятку взять на душу такой тяжкий грех?
Староста торговался, уговаривал и набавил еще пять золотых.
— Нет, выкладывайте больше.
— Ведь это кровные деньги.
— Тогда оставьте их себе, а я пойду скажу вашей жене.
Маржка оскалила зубы, повернулась и быстро пошла.
На старосту свалилось: Иуда, приданое с судом и, наконец, ублюдок. Он побежал за батрачкой и поймал ее за платье.
— Не дури, Марженка!.. Если уж это необходимо, так я дам тебе две десятки.
— Послушайте, староста!