— Я с места не сойду, пока его милость не рассудит нас.
— Это один из самых отъявленных бунтовщиков, — подбавляет масла в огонь мастер. — У нас трое таких: некий Зах, сапожник Штепанек и вот этот… Они постоянно бунтуют.
— Вы лучше помолчите, — обороняется атакуемый. — У вас у самого рыльце в пуху. Не стыдно вам на божий свет глядеть?
— Что такое?.. что?.. что? — нетерпеливо вопрошает директор.
Котрба замялся.
— Только без вранья! Что вы знаете? Говорите!
Бедняга становится храбрее. Указывая на Пальма, он жалуется:
— Этот хуже всех. Если он на кого обозлится, так обязательно отомстит. Подсунет незаметно в карман шпульку с пряжей или еще что-нибудь, а потом обвинит его в краже. Они заодно с приказчиком. Мы должны хлеб у них покупать, а кто не покупает, тому плохо приходится. Вот и мне приписали две буханки. Я не хотел платить, а пришлось, иначе меня бы с работы выгнали.
— Не верьте ему, это лгун и подстрекатель. Он подстрекает рабочих к бунту.
— Ваша милость, господом богом клянусь, это — святая правда… истинная правда.