Дым валил вверх густыми седыми клубами. Вокруг них расцветала весна, согревая своим дыханием березы и клены. Солнышко заливало души друзей светом и теплом. Они забыли, что над их головами занесен молот карающих законов, и смеялись. В их веселом смехе звучала насмешка над пережитым. Радость друзей сливалась с праздником природы. Все казалось им прекрасным — и чириканье птиц, и крик сорок на буке, и даже карканье ворон, черной сетью проносившихся над их головами. Прекрасным казался и дуплистый, исхлестанный ветром дуб, вершину которого давно сразила молния. Это был их старый друг. Он одиноко стоял на просеке; детьми они собирали здесь землянику и грибы, что росли вокруг его гнилого ствола. Теперь, казалось им, исчезло все, что отделяло детство от вчерашнего дня.
— Покажи-ка, что ты принесла? — прервал воспоминания Зах.
— Вкусные вещи, — смеялась Розарка, извлекая из корзинки сырой картофель, несколько яичек, три козьих сырка и котелок.
— Принесите кувшин воды из ключа.
Зах принес воду.
Испекли картошку, сварили яйца и стали пировать, как в юности, когда пасли здесь скот.
— Ну, а теперь о гнилой озими!
— Для того, чтобы мы могли свободно шагать по старому посеву, — сказал Войта, — необходима революция и республика.
— Но ведь революция кончилась, и республика погибла, — вырвалось у Тоника Заха.
— Революция никогда не умирает, она бессмертна, как мысль и мечта человека. Она живет в нас.