Старик, утирая слезы, выдвинул ящик в столе, вынул горшочек, высыпал из него все свои скромные сбережения и выложил их на стол.
— Вот… возьми.
Дочь, заломив руки, зарыдала. Подойдя к печи, она взяла рождественскую булку и завернула ее вместе с краюхой хлеба.
— Ружена, — показал отец на корзину, — еще пару яблочек.
Она положила и яблоки.
— Так… тебе этого хватит дня на два.
— Спасибо… А теперь, Руженка, самое главное… Помнишь, как нас в прошлом году весной арестовали жандармы на Гавловой просеке и ты спрятала на груди рукопись?
— Конечно.
— Она еще у тебя? Ты ее не уничтожила?
— Рукопись завернута в кудель и спрятана под потолком, за балкой, — она указала рукой на потолок.