Пошли б обручиться.
У меня на голове
Мой веночек скачет,
Честность, милый мой, твоя
В колыбели плачет.
Этих «честностей», плачущих в колыбели, у пана Франца из замка было очень много. И Кристина засмеялась, вспомнив об этих колыбелях и о том, как он ходил за нею даже в конюшню.
— Папа сейчас придет, только поговорит там о чем-то со старостой, — сообщила она матери, и обе с зажженной лучиной пошли в хлев посмотреть на пегую корову, которая должна была скоро телиться. Но отец забыл и о пегой корове и о жене.
— Так что же мы будем делать, староста? Тоже пойдем, спать? — спросил Казда, когда костер после полуночи уже начал гаснуть и народ стал расходиться.
— Ну нет… пойдем вниз, в трактир. Там поговорим.
Солнышко уже всходило, а они так и не договорили до конца. Пиво давало себя знать.