Он помолчал немного, затем, к великому облегчению Станнистрита, продолжал:
— Но вы сочтете меня помешанным! Оставим видения и предчувствия и перейдем к действительности. Вам известно, каким образом я потерял детей; известно, что я надеюсь застать их там, где капитан Фаунтэн нашел их следы? Он говорил, что остров необитаем, по не был уверен в том.
— Верно, — сказал Станнистрит, — он говорил только о самом береге.
— Итак, предположите, что на противоположной стороне острова обитали туземцы, которые и взяли этих детей.
— Тогда они выросли бы среди туземцев.
— И стали бы дикарями?
— Да. Но полинезийцев в сущности нельзя назвать дикарями; они вполне порядочные малые. Я ведь не мало околачивался среди них. Большинство теперь цивилизованы. Разумеется, не все; но все же, если бы даже предположить, что детей увели «дикари», как вы их называете…
У Лестрэнджа перехватило горло: именно это и было у него на уме, хотя он не решался высказаться.
— Ну?
— Ну, с ними обращались бы хорошо.