— По вкусу ли вам чай, сударыня? — бывало, спрашивает он; а Эммелина, делая вид, что потягивает из чашечки, неизменно отвечала: «Еще кусочек сахара, пожалуйста, мистер Беттон», на что следовал обычный комплимент: «Берите дюжину на доброе здоровье, и выкушайте еще чашечку».
После этого Эммелина перемывала чашки в воображаемой воде, складывала их обратно в коробку, и все, распрощавшись со светскими манерами, снова становились самими собой.
— Видал ты когда-нибудь свое имя, Падди? — спросил в одно прекрасное утро Дик.
— Свое что?
— Свое имя…
— Не задавай ты мне вопросов, — отвечал тот. — С какого чёрта могу я увидеть свое имя?
— Подожди, увидишь, — сказал Дик.
Он сбегал за хворостиной, и минуту спустя на белой поверхности песка торжественно выступили буквы.
— Ну, и молодец же ты мальчик, — с восхищением воскликнул Беттон. — Так вот оно, мое имя! А какие же в нем буквы?